Иисус Христос и среднеквардратичное отклонение

"Если бы меня спросили, предпочту ли я стать безумцем, во всем заблуждаться и слышать всеобщие похвалы или быть разумным, твердо стоять в истине и слышать всеобщее порицание, я знаю, что выберу."

Исповедь Блаженного Августина

На днях прочитал в новостях об организованном папой Франциском опросе среди паствы. Официальные заявления понтификата не были упомянуты, но и без них в статье делается вполне логичный вывод о попытке католической церкви "идти в ногу со временем". Да уж, человечество ушло далеко вперед по сравнению с теми временами, когда Павел на свой страх и риск проповедовал римлянам. Будь у него тогда результаты социологических опросов, он бы сразу понял бессмысленность своих попыток, что и доказали последующие исторические события. Но история также доказала силу христианского учения.

Любовь и смерть

В школьные годы после уроков я часто смотрел четвертый канал. Там иногда показывали телевизионные спектакли. Один из них почему-то навсегда остался в памяти. Это "Десять гривенников" Михаила Светлова. Безуспешно пытался найти пьесу в инете. Единственное подтверждение того, что я не перепутал автора - десять гривенников, упомянутые в "Сказках для взрослых". Десять гривенников как десять новелл. В спектакле гривенники символизировали женщин, с которыми у автора были близкие отношения. Вот поэтому он и остался в памяти. Потому что тогда я решил не разменивать свой рубль на гривенники, а написать вместо десяти водевилей один серьезный роман.

Выбор жанра, в котором создается произведение, влечет за собой использование соответствующих жанру средств. Меняется перспектива. Поступки оцениваются в контексте всего произведения с учетом того, что развязка предполагается как минимум через двести страниц. Главной проблемой в этом случае является поведение остальных персонажей, которые часто оказываются героями идущих параллельно водевилей. В результате ты сам оказываешься персонажем чьей-то комедии ("Дон Кихот"). Но, с другой стороны, водевили рано или поздно превращаются в драму, если не античную трагедию (Мопассан, Гоголь, Чехов). В конце концов, смерть является неизбежным сюжетным поворотом любого произведения.

 

Ненобелевская лекция (продолжение)

Начало

    "Я не пытаюсь описать будущее. Я пытаюсь его предотвратить."

                Рей Бредбери

Когда-то в университете я участвовал в научной конференции, в которой также принимал участие студент из нархоза. Из его выступления стало понятно, насколько мало прикладные экономисты разбираются в экономической теории. Несколько лет назад мне попались на глаза биографии выходцев из бывшего СССР, изучавших в США экономическую теорию. Все они были выпускниками нархоза. Интервью с тогда еще не нобелевским лауреатом Юджином Фамой убедило меня в том, что это не случайность. Во время интервью он прямо заявил, что не является макроэкономистом. Правда, его узкая специализация не помешала ему в том же интервью отлучать других от церкви правоверных экономистов. Оккупация прикладниками областей экономической науки, традиционно считавшимися вотчиной теоретиков напрямую связана с Чикагской школой. Девиз "пресноводных" - мы знаем, что мы ничего не знаем и не можем знать. А в этом случае последней инстанцией в экономике становятся бухгалтера в разных ипостасях, для которых весь мир сводится к балансу конкретного предприятия. Все остальное - в компетенции невидимой руки рынка Адама Смита или в руках Господних. Кому как нравится. Вот так запросто чикагцы решают проблему дихотомии между микро и макроэкономикой, озаботившую Джозефа Стиглица. То есть они просто упраздняют макроэкономику. Для Юджина Фамы финансовые катаклизмы последних лет - стихийное бедствие; гнев Божий, причину которого нам не дано понять; а те, кто предсказывал финансовый крах - счастливчики, поставившие на выигравший номер, не более того. Выходит, что я тоже, когда еще в начале нулевых критиковал бездумную политику нагнетания ипотечной истерии, всего лишь угадал; хотя целью моей критики было не угадать, а предотвратить надвигавшийся финансовый крах.

Ненобелевская лекция

    "Вычисляющее мышление "загоняет" одну возможность за другой. Оно не может успокоиться и одуматься, прийти в себя. Вычисляющее мышление - это не осмысляющее мышление, оно не способно подумать о смысле, царящем во всем, что есть."

М.Хайдеггер, "Отрешенность"

Представьте себе ситуацию, когда группа инженеров спроектировала и построила океанский лайнер, который в первый же рейс пошел ко дну. Заказчик и владелец лайнера, несмотря на это досадное недоразумение, все равно выплачивает огромные премии проектировщикам за достижения в разработке отдельных узлов лайнера. Так сказать, "к пуговицам претензий нет". Какой вывод в связи с этим можно сделать? Сможет ли данное предприятие найти желающих воспользоваться его услугами? Вряд ли.

Точно так же экономисты продолжают восхищаться потовыделением пациента незадолго перед смертью и нахваливать использованные методы лечения. Именно так сегодня воспринимается Нобелевская премия по экономике - как пир самодовольства во время чумы экономического упадка. И не надо высокомерно морщиться, пытаясь своим видом доказать отсутствие у оппонентов понимания сакральных эконометрических истин. Потому что в конце длинной череды математических формул часто оказывается вывод о том, что 500-граммовая банка кетчупа стоит в 2 раза дороже 250-граммовой.

Но намного важнее последствия сделанного вывода. И вот здесь происходит главное недоразумение, так как экономисты рассматривают свои теории оторвано от реальности в том смысле, что они не учитывают влияние теорий на поведение людей. Разумные теории приводят к неразумному поведению. Чем, например, была плоха теория Ивана Карамазова? В конце концов, вопрос не об истинности теории, а о том, для оправдания каких поступков и политики она используется, и к чему приводят эти поступки и политика.

Продолжение
 

II Воскресные чтения

"Жизнь" есть "дело", все равно, покрывает оно свои расходы или нет.

Кто хочет молча дать понять, должен "иметь что сказать".

Речь совести никогда не приходит к озвучанию. Совесть зовет только молча...

Молчащую речь совести понятливое толкование совести, "строго держащееся эмпирии", берет поводом для того, чтобы выдать совесть за вообще неустановимую и неналичную. Что люди, слыша и понимая лишь голые толки, не могут "констатировать" никакого зова, взваливается на совесть отговоркой, что она "нема" и явно неналична. Этим толкованием люди лишь прикрывают свойственное им неслышанье зова и укороченный диапазон своего "слуха".

М.Хайдеггер, "Бытие и время"

III Воскресные чтения
 

Unintentional coincidences

Воскресные чтения

""Чистая" совесть якобы должна, как "нечистая" о "недобротности", извещать о "добротности" присутствия. Легко видеть, что тем самым совесть, до того "истечение божественной силы", теперь становится рабом фарисейства. Она призвана заставить человека сказать о себе: "я добр"; кто способен такое сказать и кто меньше хотел бы это себе подтвердить, чем как раз добрый?" 

М.Хайдеггер, "Бытие и время"

II Воскресные чтения
 

Макиавелли

    Почему сегодня среди политиков так популярен Макиавелли? Иногда кажется, что любой, кто хочет заниматься политикой, просто обязан прочитать его работы. Государство, которое описывал автор, - Флорентийская республика с населением в 750 тыс. человек, итальянская провинция Тоскания в наше время. Как говорится, для кого и Флорентийская республика - государство. Причину популярности Макиавелли нужно искать не в его работах, а в современном понимании политического процесса. Его идеи удобно использовать для оправдания любых политических решений. На критику можно ответить, что оппонент не разбирается в политике и процитировать Макиавелли. Хотя можно и не цитировать. По умолчанию под политикой подразумевается именно та деятельность, которую описывал Макиавелли. Анатолий Калетский писал, что сегодня Смит и Риккардо не смогли бы опубликовать свои работы в экономическом журнале. То же самое происходит в политике. Эффективность политика определяется его способностью любыми средствами сохранять свою персональную власть. Идеи, принципы, этика - всего лишь инструменты манипуляции общественным мнением. В основе этого всеобщего релятивизма в политике лежит посредственность личностей, сегодня ею занимающейся. Чтобы компенсировать недостаток интеллекта и таланта они отказываются от игры по правилам. Достигнув таким образом определенного положения, предпринимается попытка легализовать свой статус, провозглашая шулерство неотъемлемым условием игры. И Макиавелли в этом случае как нельзя кстати.
 

Практические занятия №4

 Почему сегодня США находятся под таким пристальным вниманием всего мира? Потому что после 2008 года многие смогли почувствовать на себе, насколько их благополучие зависит от этой страны. До 2008 года я мало обращал внимание на то, что происходит за океаном. По умолчанию считалось, что там все соответствует лучшим образцам либерализма. Ипотечная истерия в Латвии воспринималась как местная специфика, обусловленная неискушенностью бывших советских граждан в нюансах рыночной экономики. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что именно США служили примером безрассудного поведения кредиторов и заемщиков. Крах Lehman Brothers потянул за собой крупнейший латвийский банк Parex, который стал мельничным жерновом на шее латвийского государства в период тяжелейшей экономической рецессии. Поэтому с 2008 года я внимательно слежу за ситуацией в Соединенных Штатах и уже не рассчитываю на то, что они сами разберутся. Кроме того, многие с виду глупые решения государственных органов теперь воспринимаются по-другому. Часто безрассудными они выглядят только с точки зрения национальных (государственных) интересов. Пытаться апеллировать к здравому смыслу авторов этих решений бесполезно, так как они и сами все хорошо понимают*.

Жить в глухой провинции у моря

"Я решил отправиться в Рим не потому, что друзья, убеждавшие меня, обещали мне больший заработок и более видное место, хотя и то и другое меня тогда привлекало; главной же и почти единственной причиной были рассказы о том, что учащаяся молодежь ведет себя в Риме спокойнее, что их сдерживает строгая и определенная дисциплина, и они не смеют дерзко и беспорядочно врываться в помещение к чужому учителю: доступ к нему в школу открыт вообще только с его разрешения. В Карфагене же, наоборот, среди учащихся царит распущенность мерзкая, не знающая удержу. Они бесстыдно вламываются в школу и, словно обезумев, нарушают порядок, заведенный учителем для пользы учения. С удивительной тупостью наносят они тысячу обид, за которые следовало бы по закону наказывать; но обычай берет их под свое покровительство. Они тем более жалки, что совершают, как нечто дозволенное, поступки, которые никогда не будут дозволены по вечному закону Твоему; они считают себя в полной безнаказанности, но их наказывает слепота к собственному поведению; они потерпят несравненно худшее, чем то, что делают. Учась, я не хотел принадлежать к этой толпе; став учителем, вынужден был терпеть ее около себя. Поэтому мне и хотелось отправиться туда, где, по рассказам всех осведомленных людей, ничего подобного не было".

Исповедь Блаженного Августина

Практические занятия №3

"обличай мудрого и он возлюбит тебя"
Притчи 9:8

Прежде всего о том, почему именно высказывания Джозефа Стиглица стали предметом "критического осмысления". Если по-простому - мне интересно слушать его выступления. Если посложнее - среди современных экономистов он дальше всех продвинулся в понимании проблем современной экономической теории. Эдмунд Гуссерль посвятил свою жизнь критике учения Декарта не потому, что считал его самым глупым.

Что касается вопроса в статье "Альберт Эйнштейн", Джозеф Стиглиц дал на него ответ в других своих выступлениях ("I am surprised that you were surprised").

Следующий вопрос - отношение экономической теории к войне. В лучшем случае она ее просто не замечает. В худшем Пол Кругман может пошутить (10 мин.) о том, что американцы должны быть благодарны Гитлеру за преодоление Великой Депрессии. При этом никто не может его осудить за отрицание Холокоста. Ведь он просто обратил внимание на его положительный эффект для экономики США. С одной стороны - экономический подъем Соединенных Штатов, с другой - 50 миллионов убитых. Но этот вид социальных издержек остается вне поля зрения экономической теории. Шутка нобелевского лауреата - еще одно доказательство биомеханического рационализма, к которому стремится экономическая теория. В связи с этим понятно замешательство и невнятный ответ Пола Кругмана на вопрос о моральном кодексе экономиста ( 1ч. 10 мин.). Также понятно стремление INET поднять вопрос о взаимосвязи между экономикой и этикой.

Националь

Практические занятия №2

Еще несколько соображений в связи с просмотренными мероприятиями.

О новом экономическом мышлении как средстве преодоления ньютоновской традиции в экономической науке. В качестве примера такой традиции можно использовать цитату из воспоминаний Исайи Берлина о встречах с советскими писателями в 1945 и 1956 годах: "... жена одного советского писателя и в прошлом секретарша Ленина возразила мне: "Мы живем в обществе, построенном по законам науки. Разве можно говорить о свободе мышления, например, в области физики? Ведь только сумасшедшие и невежественные люди отрицают законы движения..."" Альберт Эйнштейн и Макс Планк были как раз теми сумасшедшими и невежественными людьми, оспорившими ньютоновские законы движения. Наглядно это можно продемонстрировать на примере постулата квантовой механики о том, что наблюдатель оказывает влияние на наблюдаемый объект. Для экономической теории модификация данного постулата может быть следующая: результаты наблюдения определяют интересы и идеи, под влиянием которых находится наблюдатель, результаты наблюдений меняют сам объект наблюдения. То есть, целью научного исследования не может быть прогнозирование будущих событий. Можно также провести параллель между homo economicus в экономической науке и идеей абсолютного пространства и времени, используемой ньютоновской физикой. Важным для преодоления ньютоновской традиции в экономической науке является тот факт, что идеи, легшие в основу теории относительности и квантовой механики, были сформулированы еще Беркли, современником Ньютона. Но тогда они не были восприняты научным сообществом. Потребовалось 150 лет для того, чтобы Мах смог вернуться к ним снова. Данный факт служит доказательством высказанной в статье "Альберт Эйнштейн" идеи о том, что новое экономическое мышление ждет долгий и тернистый путь.

Альберт Эйнштейн

Математика - наиболее совершенный способ водить самого себя за нос.

Пока законы математики остаются определенными, они не имеют ничего общего с реальностью; как только у них появляется нечто общее с реальностью, они перестают быть определенными.

Альберт Эйнштейн

В 2008 году в "Истории европейской метафизики"* мною была предпринята попытка взглянуть по-новому на хорошо известный факт античной истории. Речь шла о преподавании Аристотелем Александру Македонскому. Из этого по меркам современной историографии незначительного факта удалось сгенерировать вывод, меняющий саму историографию.

Обратимся к еще одному "незначительному" историческому факту: Альберт Эйнштейн, несмотря на свою гениальность, был слаб в математике. То есть, по всей видимости, этот явный недостаток для представителя естественных наук не помешал ему совершить революцию в физике.

House MD. The Best

 ... нормальные люди заводят жен, детей, хобби. У них нет того, чему хочется отдать себя без остатка. Для меня это музыка, для вас это то, о чем мы думаем постоянно и отчего не можем быть нормальными, и что делает нас великими, лучшими. Но все остальное проходит мимо нас. Никогда нас не встретит дома жена с бокалом вина и поцелуем. Никогда.

In interiore homine habitat veritas

Мы - истинные страны, а не те, что начертаны на картах, что носят имена могущественных людей.
 

Лондонские рассказы. Part one and half

Примечание к "Лондонские рассказы. Part one"

    В суматохе, вызванной моими энциклопедическими познаниями в области географии лондонских общественных туалетов, я краем глаза успел заметить, как одна из мусульманок украдкой улыбнулась.

Лондонские рассказы. Part two
 

Четвертый урок Фрайбургской школы

" У Гуссерля есть категория "интенциональность", которую я описываю так: это не я смотрю на мир, это мир смотрит сам на себя."

из письма ученому другу

 

 

20 лет +

     Ведущие менеджеры Альфа банка и Goldman Sachs, покинувшие свои посты по моральным причинам, сильно пошатнули господствовавшее до сего времени представление о состоявшейся личности. Поэтому мне вроде как и нет смысла расставлять акценты в этом вопросе. Но я, все же, это сделаю.
    20 лет назад упомянутый мной в "Эффекте Гринспена" преподаватель истории экономических учений предложил мне грант на учебу в Штатах. При этом от меня не требовалось сдачи каких-либо тестов, хватало его рекомендации. У человека, который еще месяц назад был без работы и крыши над головой, такое предложение могло вызвать только восторг. Но я не торопился соглашаться, а через какое-то время вообще отказался. Было две равнозначные причины. Первая - гранты были предусмотрены для жителей Беларуси, а мне не хотелось ставить под сомнение свое латвийское подданство, хотя в 92-м году оно ограничивалось пропиской в советском паспорте. Вторая - меня от экономической науки, как я уже писал раньше, "не прет". То есть, на тот момент моих знаний для заработка вполне хватало, а вот перспектива движения вперед в теории не ощущалась. Только в последние годы мне удалось оформить это чувство в идеи. Но для этого потребовалось пройти очень длинный путь. А тогда, в 92-м было желание чего-то значительного. Если чувствуешь в себе силы покорить северный или южный полюс, трудно смириться с карьерой бухгалтера. В детстве я читал в серии ЖЗЛ о Нансене и Амудсене. Там упоминался английский полярник Скотт, достигший южного полюса на несколько дней позже Амудсена и погибший на обратном пути со всеми участниками экспедиции. Неужели в последние мгновения своей жизни он жалел о том, что не пошел работать приказчиком в Mark & Spencer?

Введение в лузерологию. Часть вторая
 

Лондонские рассказы. Trešā daļa

Это один из первых кадров первой серии "Приключений Шерлока Холмса и доктора Ватсона". Советский Лондон периода развитого социализма. Здесь прошло мое детство. Справа за спиной персонажей виден бюст на аллее. По ней я каждое утро ходил в школу, а после обеда возвращался домой вдоль шеренги бюстов советских латышских героев и государственных деятелей. Окна школы выходили на художественную академию, красное кирпичное здание на заднем плане. Слева за спиной доктора Ватсона видна дорожка. Она ведет к памятнику латышскому классику Янису Райнису. В третьем классе зимой, когда постамент на морозе становился скользким, мы играли вокруг него в салки. По правилам соскакивать с него не разрешалось, но можно было забраться на колени писателя. Справа от художественной академии музей изобразительных искусств. На его заднем дворе мы играли в пекаря. По ходу движения персонажей расположены два небольших фонтана. Туристы на память бросали в них мелочь, а мы с одноклассниками после уроков собирали ее на мороженое. Там я испортил свои первые часы "Победа", пытаясь доказать, что они водонепроницаемые.