Из серии "Трудности перевода"
Ровно десять лет назад я вернулся в Ригу. Ниже описанная мной поездка в сентябре 2004 года.
В метро еще на Тракторном стали объявлять, что переход на Октябрьскую закрыт, на Пролетарской уже сказали, что первая линия не работает. Я вышел на Первомайской, надеясь доехать на трамвае, но и здесь был облом. Трамваи сгрудились возле Дома учителя и в их сторону мчались машины скорой помощи. Пришлось вместе с остальными пассажирами тащить свои сумки вверх по улице до автовокзала. По дороге попались две девушки, одна из которых при виде меня так разволновалась, что ее подруга с удивлением стала на нее посматривать. Ради этого момента стоило тащиться с сумками от Первомайской до автовокзала. И тут я понял - в Риге мне такое удовольствие не светит. Даже если на меня будут засматриваться девчонки похожие на эту, они окажутся латышками, и их интерес ко мне растает, как только они поймут, что я русский. После таких мыслей отъезд из Минска стал еще тяжелей. У входа в автобус появилась женщина лет 35, поставила сумку на землю, показала билет кондуктору и в порыве кокетства пнула сумку ногой, считая, видимо, что нагнуться и передвинуть ее будет не так эффектно. У меня тоскливо засосало под ложечкой.
Ровно десять лет назад я вернулся в Ригу. Ниже описанная мной поездка в сентябре 2004 года.
В метро еще на Тракторном стали объявлять, что переход на Октябрьскую закрыт, на Пролетарской уже сказали, что первая линия не работает. Я вышел на Первомайской, надеясь доехать на трамвае, но и здесь был облом. Трамваи сгрудились возле Дома учителя и в их сторону мчались машины скорой помощи. Пришлось вместе с остальными пассажирами тащить свои сумки вверх по улице до автовокзала. По дороге попались две девушки, одна из которых при виде меня так разволновалась, что ее подруга с удивлением стала на нее посматривать. Ради этого момента стоило тащиться с сумками от Первомайской до автовокзала. И тут я понял - в Риге мне такое удовольствие не светит. Даже если на меня будут засматриваться девчонки похожие на эту, они окажутся латышками, и их интерес ко мне растает, как только они поймут, что я русский. После таких мыслей отъезд из Минска стал еще тяжелей. У входа в автобус появилась женщина лет 35, поставила сумку на землю, показала билет кондуктору и в порыве кокетства пнула сумку ногой, считая, видимо, что нагнуться и передвинуть ее будет не так эффектно. У меня тоскливо засосало под ложечкой.









